Проблема авторства.

 

Городецкая роспись

 

Многие художники время от времени перестают нравиться почему-то. То один, то другой... Любил-любил — а потом разлюбил. Причем настоящие художники, большие, великие, оригинальные, с собственным лицом… Кстати, оригинальные быстрее всего приедаются: понял их оригинальность, удивился ей однажды, а второй раз уже не удивляешься почему-то…

 

Наверное, оригиналов, никогда не принимаешь целиком, а только частями — за оригинальный подход, оригинальную технику, на которую прежде всего обращаешь внимание. А потом стал обращать внимание на другие оригинальные вещи — и художник перестал нравиться, другим увлекся.

 

В чем главная проблема «авторства» - когда есть конкретный человек, то с ним всегда непросто: сегодня он нравится, а завтра узнал про него что-нибудь неприятное, и он нравиться перестал. Например, выяснилось, что он подписал какое-то письмо «за» или «против» кого-то, опа… Так вот он какой, оказывается! 

Или вдруг оказалось, что он не помогал маме-старушке, бросил жену с тремя детьми и уехал на курорт с какой-то шалавой, а я тут любуюсь его исторической живописью!

 

 

Городецкая роспись

 

Просто удивительно, как меняется наше отношение к произведению искусства, когда мы чуть подробнее узнаем об его создателе - что он, например, бросился в ледяную воду и спас ребенка: как-то сразу внимательнее глядишь на холст. Или наоборот, оказывается, он пожал руку тааа-аа-а-а-кому мерзавцу! – а потом показывает нам свои кораблики, жулик! 

 

С чем с чем – а с народным искусством такой переоценки не бывает. Там кораблик так уж кораблик.

 

 

 

Городецкая роспись

 

Может, поэтому народное искусство не надоедает? Из него каждый может брать что хочет, без спросу: лошадку, птичку, цветок - потому что никакого авторства в народном искусстве нет. 

И, главное, какая мне разница, кто расписывал донце у прялки? Совсем не интересно, что это был за человек, любил он домашних животных, или нет. Наверное, хороший, наверное, любил…

 

 

Городецкая роспись

 

Нисколько не интересуют его политические взгляды, моральный облик, часто ли он исповедовался и причащался, толстый он или кривой, кому завидовал – мы смотрим только на шкатулочку и любуемся ею – какая красота!

 

 

 

Автора нет, поэтому прялка, туесок, коробочка становятся красивыми сами по себе. Они как бы принадлежат всем, всеми делаются. Мы не знаем (и даже не задумываемся об этом) – а вдруг человек, который это нарисовал, сквернословил? Пьяным в канаве валялся? Бунтовал против Царя – или наоборот, лебезил перед начальством?

 

 

 

Бил жену?!

 

 

 

В народном искусстве нет ставки на шедевр – т.е сделать что-то из ряда вон, что-то оригинальное. Сюжеты похожи, варьируется одна и та же тема, но каждый раз чуть по другому. Как в народной песне: есть вроде бы мотив, слова, но каждый настоящий исполнитель поет ее чуть по-другому, пытаясь согласовать общее для всех (песня) со своим личным опытом.

 

Человек в народном искусстве не очень заметен, есть только общее, общий стиль. Есть обуславливающее его мировоззрение, общее для всех художников этого времени и места (Городец), есть эпоха, которая включает в себя всех. 

Что за художники создали этот стиль – хорошие люди или плохие? Наверное, хорошие. Вон как они чудесно увязывают цветочки с фигурой, линию с пятном, как изысканы по цвету!

 

 

Когда у вещи нет конкретного автора, то какая сразу свобода, какая чистота в восприятии, какая цельность! Ведь с автором – даже очень великим, даже гением – сходишься-пересекаешься лишь частями (в зависимости от того, что сейчас считаешь важным, о чем сам в этот момент думаешь). 

А целиком чтобы — редко кто нравится из художников, только в детстве так было. Целиком — к сожалению! — интересен себе только сам.

 

 

 

 

 

Константин Сутягин.