Живопись

Главный ведущий раздела об изобразительном искусстве - художник Константин Сутягин! Константин Сутягин - художник, автор книг, статей, эссе, ведущий блога. Семейный сайт семьи Сутягиных http://sutyagin-art.ru Родился в 1964 году в г. Уфа. В 1987 г. окончил МВТУ им. Баумана по специальности "Теория полета и баллистика". В выставках учавствует с 1988 г. На сегодняшний день прошло около 70 персональных выставок, а одна из них в нашей "Вифании"! Работы экспонировались в Москве, Петербурге, Париже, Лондоне, Токио, Кёльне и т.д. В составе группы художников путешествовал и работал в Бретани (Франция) и Тунисе. Член Московского Союза художников и Международного Союза журналистов. Работы хранятся в музеях России, Франции, США. Женат, трое детей. Не авангардист.

Юрий Иванович Пименов (1903 – 1977).

НОВАЯ ЭПОХА
В «сталинскую эпоху» (1933-1953), в период классического соцреализма частный собиратель живописи практически исчез. Не стало Третьяковых, Мамонтовых, Щукиных, Морозовых — «частник» не мог владеть искусством, потому что отныне искусство принадлежит народу. Живопись должна висеть в музеях, в Домах культуры и других общественных местах. Художник стал служащим — таким же, как инженер, как педагог, как ученый. Для художников стали строить специальные мастерские, они ходили туда, как на работу, потом сдавали продукцию на Живописный комбинат, получали зарплату — и никаких проблем, свойственных художникам иных эпох. Андрей Владимирович Васнецов вспоминал, в какое уныние привела его одна из Всезоюзных послевоенных выставок: огромное число работ, написанных без малейшего намека на вдохновение. Картины стали писать просто-напросто «бригадным способом», входившим тогда в моду: живопись приравняли к производству, в котором есть руководитель проекта, автор идеи, рядовые исполнители… «Бригады», возглавляемые известными академиками, легко закрашивали любые площади, создавая квадратные километры живописи, лишенные малейшего намека на индивидуальность. Неужели это и есть тот мир, в который предстоит влиться им, молодым художникам?!!! – с тоской думал В. А. Васнецов.
Но вдруг произошло чудо, и наступила новая эпоха. Эпохи сменяют друг друга просто от того, что меняется ветер, и никто не может это предсказать заранее.

Оттепель
«Оттепель» была связана не только со смертью Сталина – его кончина, скорее, обозначила веху, смену поколений. В искусство пришли люди, не битые жизнью, не боявшиеся ареста, не боявшиеся остаться без работы, не привыкшие еще сдерживать себя, чтобы «выжить». Молодость легко готова терпеть лишения и страдать (страх приходит в другом возрасте). Кроме того, многие, как Андрей Васнецов, имели фронтовой опыт — они были победители. Молодые, сильные, неужели они тоже должны поступить в «бригаду» к какому-нибудь «заслуженному», чтобы потом всю жизнь писать под его руководством скучные картины?!
И старое время закончилось, эти новые люди принесли с собой новую эпоху, «оттепель» наступила сразу во всем мире. В Италии появился неореализм, сложившийся вокруг журнала «Cinema», который редактировал сын дуче Витторио Муссолини (новое поколение). Во Франции — новая волна в кинематографе. В США возникает яркая группа художников абстрактного экспрессионизма. Новые течения в в театре, в литературе, в музыке… В Англии начинают раскручиваться «Rolling Stones» и «Beatles». Элвис Пресли, Висконти, Росселлини, Годар, Трюффо, Поллок… Старое поколение уходило, и приходили новые люди, которые хотели новой жизни, новых смыслов, которые требовали рок-н-ролла.

Однако, живописцев, которые вошли с этой темой всерьез и надолго, оказалось не так много – молодые редко видят на себя со стороны. Как правило, не замечая своего полнокровного счастья, они будут вспоминать его потом, спустя годы. А сейчас — об этом гораздо лучше расскажут люди с опытом, узнающие в нынешней молодежи себя.

Юрий Иванович Пименов (1903 – 1977)
Визитной карточкой «оттепели» стал прекрасный художник Юрий Иванович Пименов, которому к той поре было уже сильно за 50. Вхутемасовец, как и Александр Дейнека, он был учеником Фаворского. Его ранние работы тоже наполнены героическим смертным пафосом, но как-то менее убедительно. Фаворский и Дейнека в предвоенную эпоху были на своем месте, это было их время, их мироощущение, а Пименов… Что-то другое было у него внутри.
Даже в ранних его работах есть какая-то интимность. Он не просто воспевает труд — Пименов любуется людьми («Работницы Уралмаша на заводе», 1934)
Читать дальше

НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ РОМАДИН (1903 – 1987).

 

Он был человек небольшого роста - 150 см — но огромной внутренней силы и темперамента. Наверное, у купных людей, в крупном теле дух распределяется просторней, а в маленьком – другая плотность, больше темперамента на единицу объема. Может, и мысль быстрее движется в маленьком организме, быстрее претворяется в дело, потому что расстояние от мозга до пальцев тут гораздо короче — Николай Ромадин мог поехать на электричке на этюды, увидеть вдруг за окном красивый пейзаж, и раз! — открыл дверь в тамбуре, выбросил этюдник с касками... А сам сошел на ближайшей станции и назад пешком по рельсам, отыскивая этюдник - а рядом восхитивший его пейзаж. Эта импульсивность, порывистость была в нем с детства: когда его мать тяжело заболела, он тут же упал на колени перед иконами и решил, что ни за что не встанет до тех пор, пока мать не выздоровеет. Так и вышло: у решительных и сильных людей часто всё получается – мама выздоровела.

 

 

 

Он родился в Самаре, отец его был типичным бродягой – солдат на Империалистической, потом работал в железнодорожном депо, периодически исчезал куда-то… У него был ящик с масляными красками, и когда он жил дома, то садился и писал картинки про дальние страны.  С 11-ти лет Николай Ромдин начал работать, продавал газеты на пароходной пристани - сходившие на берег пассажиры любили покупать местную прессу. В  свободное время он писал отцовскими красками, а однажды тоже удрал из дому. Поехал в Москву и поступил во ВХУТЕМАС, чтобы выведать волновавший его секрет: как получается такая живопись, которая сама дышит, и, кажется, сейчас оживет на глазах? Ведь должен был быть какой-то секрет! 

Эту простодушную веру в «секрет» он сохранит на всю жизнь. Там, где у сложных натур выходит кокетство и фальшь, у природного-народного художника Николая Ромадина всё складывалось, как в русской сказке. Даже волк к нему подошел на этюдах, понюхал и ушел – от другого художника услышишь такое и скривишься (перебор!) А Ромадин… Кто знает? Не съел же серый волк Ивана Царевича.

«Ему приходилось часто залезать в окно вагона. В начале забрасывал этюдник, связку материалов, потом влезал в окно сам. И на верхнюю третью полку. Специально для поездки одевал галстук, шляпу. Народу набивалось - встать негде. Мешочники, цыгане, шпана. Если кто-нибудь тянул за ногу, надвигал шляпу на глаза, поправлял галстук (все это проделывал в лежачем состоянии на третьей полке), имитировал движение рукой в карман: «Ты что, хочешь узнать, кто я такой?» Чувствуя, что это знакомство им ничего хорошего не принесет, отставали...» (В. Э. Меос)

 

 

Маленький, но твердый, как биллиардный шар. Уж если что решил – не свернет, не промажет: прямо в лузу. Такой цельный, что даже рассказывать про него хочется былинным языком, как это делает его друг, художник В. Э. Меос, описывая встречу Ромадина с Нестеровым – веришь буквально каждому слову, как сказке:

«Когда пришло время экзамена, попросил своего друга пригласить Михаила Нестерова, его оценка ой как много значила. Тот ему объяснил, что Нестеров не любит смотреть выставки художников и суров в оценке. Был случай, показывался художник в Академии художеств, и умолил-таки он мэтра прийти на его вернисаж. Зашел Нестеров в первый зал, окинул взглядом несколько работ. Развернулся к автору, бросил: «А вы не художник», - повернулся и вышел.

- Ты не боишься? - спросил друг.

Нестеров все-таки был приглашен. Николай Михайлович Ромадин расставил свои небольшие работы по комнате, на стуле, рядом с ним, на кровати и так по кругу. Нестеров поздоровался и стал смотреть. Молчит. Николая бросило в пот. Художник посмотрел раз, пошел по второму кругу. Ромадин в поту, его уже трясет. Друг его все это заметил, шепнул на ухо: «Раз смотрит, это уже хорошо!»

Посмотрел Михаил Васильевич работы и обращается к нему:

- Молодой человек, а могу я вам задать два вопроса?

- Да, пожалуйста!

- Любите ли вы деньги и есть ли у вас воля?

- Деньги я не люблю. А воля, кажется, у меня есть! - ответил Ромадин.

Подошел к нему Михаил Васильевич Нестеров, положил руку на плечо, сказал присутствующим: «Вот перед вами в будущем большой русский художник!» 

После этого к Ромадину заехала закупочная комиссия из Третьяковки во главе с И. Э. Грабарем и приобрели работ на 40 тысяч. 

 

С простодушием и лукавством провинциала, Ромадин пытался выведать «главный секрет» живописи – как у Хозяйки Медной горы хотел выведать секрет Данила-мастер.

«Нестеров просматривая мои работы, увидел, что я умею удерживать изображение на плоскости и оно в ней не проваливается и не вылетает из нее, он спросил меня: «Откуда вы это знаете?» - Я ответил: «Знаю!»

Что это такое? Что значит «удерживать изображение на плоскости», на чем еще его можно удерживать? «Ученым художникам» это может показаться странным, но Ромадин чувствует: есть какая-то тайна, есть сокровенное знание, «откуда вы это узнали!?» (Да ниоткуда - просто кто-то сразу это понимает, а кто-то не поймет никогда, вот и весь секрет).

«Мы, студенты, просили мастера объяснить принцип удержания изображения на плоскости. Он предпочел оставить это загадкой. Но, размотав этот же вопрос в обратном порядке, я получил ответ!»

Какой ответ? Молчание.

Секрет в том, что никакого секрета нет.

 

«Пейзажист»

Ранние работы Николая Ромадина можно условно назвать «сюжетной живописью», хотя прославился он, как пейзажист. Но только что такое - «пейзажист»? Откуда взялось это слово? Николай Ромадин возник до этого «разделения труда». Он был органический художник, весь состоявший из таинственной пульсирующей материи, вспыхивающей, когда на нее попадает искра прекрасного. Если художник по своей природе цельный, он  и «пейзажист», и «портретист», и «баталист» - его творчество не разделяется на жанры. (Кто был Шарден? Кто был Тициан? Кто была Антонина Софронова? Цельный художник пишет не «натюрморт», не «пейзаж» - он пишет картину, мир, всё, от чего загорается его душа. А потом искусствоведы раскладывают по кучкам: вот пейзаж, вот портрет, вот сюжетная живопись… Пейзажи Николая Ромадина были больше, чем пейзажи.

Он и начинал, как автор «сюжетной живописи» - то есть просто писал картины, в которых есть всё: люди, небо, свет, жизнь - его чудесные ранние картины про Масловку. 

 

 

Масловка была заводским районом, там не было никаких достопримечательностей, ни храмов, ни монастырей, ни усадеб. Просто дома, трамваи, прохожие… Ларьки, возле которых по вечерам сгущалась настоящая жизнь, возле которых человек сразу начинал светиться приятной мыслью: а не выпить ли пивка? И сразу становился очень привлекательным в художественном смысле. Эти ларьки будут потом и на Волге, и в других местах, как магнит, вокруг которого роятся люди.

 

 

 

 

 

 

Вокруг которых по особенному светит солнце.

Ромадин обладал цельным мышлением и писал картины, подходившие в том числе под рубрику «жанр». 

К сожалению, мир уже отчетливо менялся. Крепла и утверждалась цивилизация, а цивилизация всегда держится на стандартах, которые помогают составлять планы, поддерживать порядок. На Западе планы для художников стали утверждать галереи, определяя им размеры, темы, указывая в контрактах количество работ и т. д. В СССР главным и единственным потребителем живописи стала комиссия «Всехудожник» - они тоже стали разделять продукцию по темам. И в соответствии с категориями шла оплата: портрет, пейзаж, натюрморт, жанр… Выше всего оплачивалась сюжетная живопись, особенно сцены из жизни вождей революции. А писать пивные ларьки? Вы с ума сошли! 

Пейзаж, разумеется, допускался, но считался «низким» жанром»: в самом деле, зачем советскому художнику писать какую-то елку? Пейзаж с колхозным полем – хорошо, годится, а просто дерево... Зачем переводить на него краски? Пусть бы это дерево хоть пионеры посадили… На пейзаж просто закрывали глаза и оплачивали в системе госзакупок чуть ли не ниже всего.

Советская цивилизация набирала обороты – и Николаю Ромадину пришлось становиться, что называется «профессиональным художником». Отныне он вынужден был уже руководствоваться не просто природным «хочется» - стали приходить неприятные мысли: что пойдет, а что нет? Или уж надо было забыть про деньги и, как Антонина Софронова, всю жизнь работать для заработка ретушером.

 

Главная картина

Какую главную картину в своей жизни написал Сезанн? Какое главное произведение у Тициана, у Вермеера, у Брейгеля, у Клода Моне, у Рокотова? Так сразу и не скажешь… Они писали и писали, всю жизнь накапливая какое-то качество. А вот у Брюллова – точно можно назвать главную картину: «Гибель Помпеи». У Айвазовского «Девятый вал», у Васнецова «Три богатыря». 

У Левитана главной была картина «Над вечным простором», и, может быть, это была одна из самых неудачных его работ. Но в то время каждый уважающий себя художник должен был иметь «главную работу», по которой бы его узнавали, принимали в академики, давали стипендию и т. д. Левитан тоже писал большие картины, но если бы не сотни небольших гениальных этюдов – поля, березки, стога, луна – русская жизнь, которая удивительно приклеивалась к этим небольшим кусочкам картона, сохраняя свое дыхание, обаяние и свежесть – вспомнил бы сегодня кто-нибудь Левитана, автора программного полотна «Над вечным простором»?

К сожалению, в высокой, «официальной» культуре всегда требуется внятность - ею культура отчитывается перед потомками. Выразительный сюжет – это верный путь в верхний эшелон. И размер тут не менее важен – «высокая» культура не любит мелочевку. Прекрасный пейзажист Левитан обладал точным глазом, нежным сердцем, способным откликаться на малейшее изменение света, погоды, он мог заплакать вместе с дождичком, застыть в немом изумлении вместе с молодым веселым месяцем… Его дар имел совершенно другую природу - камерную, интимную – которую  большие форматы огрубляли (нельзя плакать хором). 

Николай Ромадин тоже не создал главного произведения, по которому его могли бы запомнить. В первую очередь он вспоминается, как автор сотен небольших холстов и картонок, «простеньких», но драгоценных.

 


Читать дальше

Высокая и низкая культура. Официальное и неофициальное искусство. Часть 1

 Любая культура строится с двух сторон: «снизу» и «сверху».
Читать дальше

Полдень жаркого дня. Александр Александрович Дейнека (1899 – 1969)

Александр Дейнека – это культура Полдня. Все лучшие его картины про это: жара и сладость разлиты в сливочно-желтом воздухе. Молодость – и нет ни малейшего намека на зрелость, на усталость, на раздумья о жизни.
Читать дальше

«13». Татьяна Алексеевна Маврина (1900 – 1996).

 Не дело художника плакать о гибели культуры – Маврина и не плакала никогда.
Читать дальше

«13». Александр Давидович Древин (1889 – 1938).

 Большой художник всегда плохо себя понимает и часто только со временем дорастает до собственных работ, сделанных «между делом».
Читать дальше

«13». Роман Матвеевич Семашкевич (1900 – 1937).

 Он весь какое-то сплошное движение: вперёд, вверх, в автомобиле, пешком, бегом – в этом художнике была запечатана огромная энергия, которая нас будоражит
Читать дальше

«13». Антонина Федоровна Софронова (1892 – 1966).

 «Господи! Помоги мне быть только художником!» - пишет Софронова в своих дневниках.
Читать дальше

Борис Федорович Рыбченков (1899 – 1994).

 Картины Бориса Федоровича Рыбченкова были больше своего автора – в начале пути художнику часто дается неограниченный кредит.
Читать дальше